Газовый свет

Фильм снят по мотивам одноимённой пьесы Пэтрика Хэмильтона, ставившейся в Америке под названием «Улица ангелов» (1938).

От названия фильма и пьесы произошёл термин «газлайтинг» — форма психологического насилия, главная задача которого — заставить человека сомневаться в адекватности своего восприятия окружающей действительности.

Ингрид Бергман (1915-1982) и Шарль Буайе (1899-1978) впервые познакомились в тот день, когда снимали сцену, в которой они встречаются на железнодорожной станции и целуются. Буайе и Бергман были одного роста, а для того, чтобы выглядеть выше, он вставал на коробку (в кадр коробка не попадала), но актриса постоянно на неё натыкалась, когда вбегала в кадр, и сбивала коробку со специально подобранного для неё (и, соответственно, для Буайе) места. Кроме того, во время съёмок фильма Буайе ходил в обуви с пятисантиметровой подошвой.

Во время работы над фильмом кинокомпания MGM распорядилась уничтожить все имеющиеся копии первой экранизации «Газового света». Её в 1940 году снял Торолд Дикинсон (1903-1984). Хотя все копии уничтожить не удалось, в

На момент съёмок Анджеле Лэнсбери было всего 18 лет. Работала она в магазине в Лос-Анджелесе, и когда она сообщила своему начальнику, что уходит, он предложил ей остаться, а взамен пообещал поднять зарплату до уровня той, что ей пообещали на новом месте. Он полагал, что это будет более или менее в районе того, что она получала в магазине ($27 долларов в неделю), и был совершенно ошарашен, узнав, что теперь она будет получать $500 долларов в неделю.

Во время съёмок этого фильма жена Шарля Буайе актриса Пэт Патерсон (1911-1978) ждала ребёнка. Буайе и Патерсон давно мечтали о ребёнке, так что на съёмках Буайе заметно нервничал. По мере того как дата родов приближалась, он в перерывах между съёмками начал звонить домой и спрашивать у жены, как она себя чувствует. Ожидалось, что роды пройдут уже по окончании съёмок, но ребёнок родился раньше срока, когда Буайе находился на съёмочной площадке. Когда ему сообщили о рождении сына, он расплакался, а затем уже передал известие всему творческому коллективу фильма. Съёмки фильма прервали до конца рабочего дня и открыли шампанское.

Готовясь к роли, Ингрид Бергман изучала пациентов психиатрической клиники по совету режиссёра Джорджа Кьюкора (1899-1983). Некоторые их черты и особенности поведения она использовала в работе над образом своей героини.

Сцену, в которой героиня Анджелы Лэнсбери закуривает сигарету, снимали в самом конце. Съёмки начались, когда Лэнсбери было 17 лет, она была ещё несовершеннолетней, и поэтому на съёмочной площадке её постоянно сопровождал социальный работник. Он же и запрещал ей курить до достижения совершеннолетия. Так что эту сцену снимали уже в самом конце съёмочного периода, после того, как Лэнсбери исполнилось 18 лет, а её день рождения отметили всей съёмочной группой.

Ингрид Бергман и Шарль Буайе познакомились только с началом съёмок, поэтому Бергман было очень неловко играть с ним любовную сцену. Настолько неловко, что она до конца карьеры зареклась играть любовные сцены с партнерами по сцене, с которыми только-только познакомилась. Аналогичная ситуация сложилась при съёмках мелодрамы Анатоля Литвака (1902-1974) «Любите ли вы Брамса?» (1961), где её партнёром выступал Энтони Перкинс (1932-1992). Бергман попросила Перкинса «потренироваться» с ней у неё в гримёрке, чтобы подготовиться к поцелуям на камеру и не выглядеть на людях переволновавшейся и раскрасневшейся.

Впоследствии Ингрид Бергман была очень рада, что сыграла роль в этом фильме, но поначалу она за неё браться не хотела, Бергман саму себя считала женщиной сильной и независимой и опасалась, что не сумеет убедительно сыграть человека застенчивого и с тонкой душевной организацией. Так или иначе, с ролью она справилась успешно и впоследствии всегда считала участие в этом фильме одним из высших достижений в своей карьере.

По предоставленному кинокомпанией MGM сценарию персонаж Шарля Буайе в конце фильма должен был сообщить героине Ингрид Бергман, что всегда любил её. Эту реплику авторы сценария вставили в текст, хотя первоначально в пьесе её не было. Сценарист и продюсер Дэвид О. Селзник (1902-1965) сценарий прочёл и немедленно разродился одним из своих знаменитых опусов, адресованных руководству кинокомпании, в котором потребовал реплику Буайе убрать. И её убрали.